Самые эти слова -- точно лето на языке. Вино из одуванчиков --
пойманное и закупоренное в бутылки лето. И теперь, когда Дуглас знал,
по-настоящему знал, что он живой, что он затем и ходит по земле, чтобы
видеть и ощущать мир, он понял еще одно: надо частицу всего, что он узнал,
частицу этого особенного дня -- дня сбора одуванчиков--тоже закупорить и
сохранить; а потом настанет такой зимний январский день, когда валит густой
снег, и солнца уже давным-давно никто не видел, и, может быть, это чудо
позабылось, и хорошо бы его снова вспомнить,-- вот тогда он его откупорит!
Ведь это лето непременно
будет летом нежданных чудес, и надо все их сберечь и где-то отложить
для себя, чтобы после, в любой час, когда вздумаешь, пробраться на цыпочках
во влажный сумрак и протянуть руку...
И там, ряд за рядом, будут стоять бутылки с вином из одуванчиков -- оно
будет мягко мерцать, точно раскрывающиеся на заре цветы, а сквозь тонкий
слой пыли будет поблескивать солнце нынешнего июня. Взгляни сквозь это вино
на холодный зимний день -- и снег растает, из-под него покажется трава, на
деревьях оживут птицы, листва и цветы, словно мириады бабочек, затрепещут на
ветру. И даже холодное серое небо станет голубым.
Возьми лето в руку, налей лето в бокал -- в самый крохотный, конечно,
из какого только и сделаешь единственный терпкий глоток; поднеси его к
губам--и по жилам твоим вместо лютой зимы побежит жаркое лето...

Рэй Бредбери)

(Комментировать)